Как сказал классик, таинственная сила проскальзывает за обыкновенным, прикрывается повседневным, стелется вдоль по-естественному. Вместе с решением Конституционного Суда о праве народных депутатов входить и выходить из фракции (что мало кого интересовало, а потому является не просто повседневным, но как бы даже излишним) КСУ вернул себе право рассматривать вопрос о конституционности законов «О внесении изменений в Конституцию Украины», которые уже вступили в силу. Тогда как бы излишнее решение КС уже не кажется нам излишним, поскольку оно прокладывает дорогу той самой таинственной силе, что спрятана в решении. И последнее уже никак нельзя назвать ни повседневным, ни обыденным.
Обыденное решение КС относительно закона о статусе народных депутатов никаких новых обязательств на депутатов не накладывает. В некотором смысле оно даже снимает с депутата определенные ограничения, которые могли подразумеваться в положении об императивном мандате: законодательство не обязывает народного депутата подчиняться коалиционной дисциплине — ему достаточно оставаться членом фракции.
В своем же необыденном решении КС определил, что в августе 2006-го парламент вышел за пределы своих полномочий. Поскольку «изменение определенных Конституцией Украины полномочий Конституционного Суда Украины может осуществляться только путем внесения изменений в Конституцию». Решение было принято судом 26 июня и обнародовано 27 июня.
Согласно этому решению никто (в том числе и ВР) не вправе запрещать КСУ оценивать правомочность закона, изменяющего Конституцию. Даже тогда, когда этот закон после соответствующей процедуры вступил в силу и стал неотъемлемой частью Конституции.
Это по-настоящему круто! Как в американском боевике. Или в настоящей Америке. Там, правда, нет конституционного суда — обходятся как-то. Но и в Украине уже пришло время переименовывать его в Ревизионный Суд! Суд занялся, собственно, нормотворчеством. Теперь судьи КС думают, что они смогут изъять из Конституции любую норму, посчитав, что она ему (или ей) не подходит. Суд будет сам определять себе законы, по которым потом будет судить.
Это куда же с таким нормотворческим судейством можно зайти? Подобная мутация Конституционного Суда в суд Ревизионный может произойти только при условии полного паралича ВР. И при фрагментированной власти вообще, не осознающей себя совокупной целостностью и не обладающей коллективным сознанием.
И это, судя по всему, только начало будущих судебных мутаций. Полным ходом идет процесс поиска судами всех инстанций границ собственной юрисдикции. Но сам суд в принципе не способен определить эти границы. Кто-то же должен их ему установить? К слову, в Америке (к властной модели которой Украину упорно подтаскивают) суд занимает центральную роль в архитектуре власти. Например, именно суд поставил сомнительную точку в избрании Буша-младшего, запретив пересчет голосов во Флориде. И тем самым продемонстрировал, что суд стоит все-таки выше собственно демократии и демократического выбора. О недемократической природе суда говорить не приходится.
Но в Америке границы у суда все-таки определены юридически и институционально. И этот процесс установления границ был довольно продолжительным.
В Украине же (при парализованном парламенте и отсутствии правовых и государственных традиций) ограничивать суд просто некому. Зато оказалось много желающих использовать суд в качестве политического инструмента. Идет приватизация всего и вся. В том числе — приватизация государственных институций и организаций, суда и пр. Все разобрано под партийные ресурсы: Верховный Суд работает под патронатом БЮТ и конкурирует с Конституционным Судом, работающим под патронатом президента. Под партийные ресурсы разбираются ВСЮ, Административный суд и другие суды. И эти обстоятельства судебной приватизации не сулят нам ничего хорошего.
О приватизации суда говорят не только журналисты. Глава ВСУ «бютовец» Василий Онопенко обратился к Виктору Ющенко с открытым письмом, в котором указал главе государства на настойчивые попытки политических сил под лозунгом проведения судебной реформы осуществить законодательные меры по «приватизации» судебной власти. Пожаловался Василий Васильевич и на то, что президент постоянно дает публичные оценки решениям судов, а также издает указы, противоречащие Конституции и законам Украины.
На публичные оценки решений КС премьером (как и на публичные оценки самого КС) он по понятным причинам не жаловался. Зато Онопенко заметил сотрудничество руководителей СП с людьми, направляющими усилия на ликвидацию судебной системы, на алгоритм реформы судопроизводства, которым «предусматривается установление неконституционного контроля за судами и противоправное вмешательство в их деятельность».
Однако, как свидетельствует исторический опыт, приватизация суда чревата очевидными и вполне определенными осложнениями. Суть их состоит в том, что любая государственная институция, используемая в политических разборках, рано или поздно превращается из политического инструмента в политический субъект, который неизбежно начинает преследовать собственные политические цели и обслуживать собственные интересы. Соответственно — не выполняет те функции в системе государства, ради которых он и были создана.
Если оценить происходящее в исторической ретроспективе, то мы найдем аналогии в ветхозаветной истории, когда эпоху царей сменила эпоха судей. Немало подобных переходов и в новой истории. Например, в истории Америки царей совсем не было, потому ее история сразу началась с эпохи судей. И только потом обзавелась элементами европейской парламентской демократии.
В Украине при отсутствии царя (в голове) и при недееспособной ВР мы быстро въезжаем из так называемой переходной демократической эпохи в эпоху судей при совершенно иных обстоятельствах. Вернее, демократию мы проскакиваем, поскольку эпоху судей (да и сам суд) демократией назвать никак нельзя. Суд стремится занять главенствующую роль в государстве, когда в стране идет завоевание не Дикого Запада, а Дикого Востока. (По крайней мере некоторые наши доморощенные политики мародерствуют, как завоеватели.)
Это уже не первая попытка КС оценить конституционность закона, ограничившего полномочия суда. Но к данному результату удалось прийти только после того, как он был укомплектован судьями, назначенными по президентской квоте. КС не только разрешил пересмотр закона 2222, принятого в декабре 2004 г. и узаконившего политреформу, он по сути разрешил пересмотр любого уже вошедшего в силу изменения в Основной Закон. Закон существенно ограничил полномочия президента. Безусловно (как и при всяком ином политическом соглашении), процедура принятия закона не была выдержана. Но только после согласия Ющенко на такие ограничения стало возможным политическое соглашение по так называемому переголосованию второго тура, которое и открыло ВАЮ дорогу к президентству.
Если уместно сравнивать процедурное нарушение с изобретением третьего тура выборов, то оно будет в соотношении примерно один к ста. Третий тур был не просто грубым нарушением избирательного законодательства, но и грубым нарушением европейской демократической традиции. Даже в случае непризнания судом результатов второго тура (а такого решения, собственно, не было) процедуру президентских выборов необходимо было бы начинать с первого тура. И соответственно с новыми уже кандидатами в президенты.
Однако Виктор Андреевич обращает внимание исключительно на процедурные нарушения, оставляя без внимания беспрецедентную, абсурдную и незаконную конструкцию третьего тура. Хотя, нужно отдавать себе отчет, что если бы не было политического соглашения (пусть и с нарушением процедуры), то не было бы и президента по имени Виктор Ющенко. Сколько бы денег Березовского или Конгресса США ни было инвестировано в «оранжевую» революцию. И, если уж быть до конца принципиальным, то нужно было тогда поступать по закону: отказаться и от закона 2222, и от третьего тура. Но на такую степень принципиальности Ющенко, конечно же, не претендует. Виктору Андреевичу не нравится только закон, который его ограничивает, а все остальное его устраивает. Президентом быть ему нравится.
Когда в 2006 г. ВР приняла закон, запрещающий КС осуществлять ревизию политреформы, парламент действовал строго в русле достигнутых договоренностей 2004 г. (К слову сказать, президент этот закон подписал безо всякого сопротивления.) Хотя и без этого закона (исходя только из европейских традиций и здравого смысла) было понятно, что суд не может сам изменять законы, по которым он судит. Суд не может заниматься нормотворчеством. Иначе это уже будет суд не в европейском, а в ветхозаветном смысле, когда судьи объединяли в себе абсолютно все функции власти: законотворческую, исполнительную и судебную.
Настойчивое стремление Виктора Ющенко отказаться от собственных обязательств и пересмотреть в суде политреформу (которая только через полтора года вошла в силу и стала частью действующей Конституции) находится в противоречии не только с законом, но и с моралью.
Если ВАЮ согласился на политреформу исключительно потому, что с самого начала не собирался выполнять политические договоренности, то такие действия в политике, конечно, вполне допустимы. Как в принципе в политике вполне допустим обман, если он продиктован, к примеру, национальными интересами страны. Но тогда жалкими и смешными выглядят настойчивые претензии на звание морального политика.
Решение КС «о выходе парламента за рамки полномочий» — это, судя по всему, необходимая подготовка к рассмотрению новых обращений народных депутатов. Граждан просто необходимо приучить к мысли о безграничных возможностях суда. Теперь будем ожидать следующего (по логике) шага КС: собственно пересмотра политреформы и ревизии Конституции. Мы, конечно, надеемся, что этого не произойдет. А если произойдет, то какова будет реакция общества?
В подтверждение этого предположения в теленовостях появился комментарий замглавы СП Марины Ставнийчук, которая «не исключает, что народные депутаты обжалуют в КС изменения в Конституцию, внесенные парламентом 8 декабря 2004 года. По крайней мере, этого не исключают в Секретариате Виктора Ющенко».
Итак, для КС настал звездный час: суд может стать центром не просто конституционного процесса, по эпицентром борьбы за власть. Хотя не совсем понятно, как КС сможет снова возвратиться к рассмотрению после того, как он уже однажды отказал депутатам в рассмотрении вопроса о конституционных изменениях 2004 г.?
Однако нет худа без добра. И у этой версии политического процесса (на обеспечение которой, как мы понимаем, было затрачено немало всего морального и материального) уже появился серьезный конкурент. После презентации ПР своего проекта Конституции должен последовать парад презентаций и от всех основных политических субъектов. Кстати, парад презентаций конституционных проектов может не найти своего быстрого воплощения в практической области. Поскольку во фрагментированном, мягко говоря, состоянии власть принципиально неспособна к результативному конституционному процессу.
Но этой своей инициативой ПР достигает сразу нескольких целей. Во-первых, на некоторое время выводит из политической игры ставший опасным КС, поскольку полномочий давать оценку новому проекту Конституции тот еще себе не присваивал. Во-вторых, появляются некоторые осязаемые ориентиры (центры притяжения) для будущего возможного переформатирования парламента. Появляются позиции для поиска компромисса по конкретным позициям, вокруг которых могла бы быть сформирована новая дееспособная коалиция.
В-третьих, это уже очевидная подготовка к досрочным выборам в ВР. Конституционный проект ПР является своеобразным обращением к своему электорату. В проекте проставлены все нужные акценты: внеблоковый статус страны, русский язык как второй государственный, референдум по вопросу вступления в экономические союзы и пр. Народу должно понравиться. Скоротечную избирательную кампанию можно вести в деловом русле обсуждения конструктивных программ, а не в болоте черного пиара.
В то же время стоит отметить, что представленный «регионалами» проект Конституции поставил точку (или все же многоточие?) на процессе сближения ПР и БЮТ в направлении парламентской республики. Это несомненный реверанс «сине-белых» в сторону президента.
Все же необходимо сказать, что прежде чем писать новые Конституции (и даже вносить поправки в действующую), необходимо создать адекватный образ настоящего. И выработать привлекательный образ будущего. Привлекательный образ не только в экономическом смысле. Поскольку экономические цели могут быть привлекательны для отдельных людей, но они никогда не становятся привлекательными для общества.
Не может быть вдохновляющим общественным проектом и возврат к убогим национальным идеям начала прошлого века, как и не может быть общественным проектом поддержание стабильности (то есть консервация) нынешней ситуации, нынешнего политического расклада в стране.
Власть же настолько сосредоточена на своих собственных проблемах, что не находит ни времени, ни желания адекватно оценивать общественные и политические процессы в их совокупной целостности. Власть разобщена. Отдельные фрагменты власти находятся не только в противоречии между собой, но и в противоречии с этой совокупной целостностью. Каждый отдельный фрагмент власти представляет целостность власти только как самое себя. А совокупную целостность власти и общества вообще никто никак себе не представляет. Ни в настоящем, ни в будущем.
Хотя, возможно, что определение привлекательной цели общества и создание вдохновляющих образов будущего — это и не является задачей власти. Это наша с вами задача. И наша ответственность.
