Такое ощущение, что в парламентской фракции Блока Литвина на МИХАИЛА СИРОТУ, депутата II, III и VI созывов, взвалили нелегкий труд — постоянно объяснять всем, с кем они: с властью или с оппозицией?
Почему на него? Потому что в принципе из всех 20 литвиновцев только Сироту и спрашивают — с кем они? Но отвечает он, как по мне, неубедительно. И вот который уж месяц повторяет Михаил Дмитриевич одно и то же: мы и не с властью, и не в оппозиции.
И не с «белыми», и не с «красными».
То есть все время как бы «между». Чуть ли не «на линии огня».
Павленко пусть говорит, а Гриневецкий мудрый
— Нам сказали: «Не обращайте внимания на краски, мир — черно-белый», — поэтично принялся объяснять и мне Сирота расклад в парламенте. — «И в этом черно-белом мире есть только оппозиция и власть». Но я не дальтоник. И понимаю, мир многогранен и красочен. Поэтому мы не можем поддержать большинство, потому что не воспринимаем НАТО, а они к этому стремятся. Не приемлем императивный мандат, а они этого хотят. Не воспринимаем социальную помощь, не подкрепленную ростом экономики, а они — наоборот. Так что никак не можем взять на себя политическую ответственность за их действия.
— То есть вы все-таки больше «против», чем «за»?
— Нет, это не так. Основная проблема украинского общества в противостоянии. И пока это будет длиться, до тех пор не будет порядка. Поэтому мы должны помогать власти.
— Значит, скорее «за», чем «против»? Вы говорите, как коммунисты, которые хотя и вошли в 2006-м в коалицию, упорно заявляли, что они — оппозиция.
— А кто сказал, что коммунисты глупые люди? Они вполне нормальные люди! В пятом созыве были во власти, а мы — не во власти и не в оппозиции. Вот в чем принципиальная разница.
— «Блок не вошел в коалицию, потому что Литвин не спикер», — многие так считают. Признайтесь: вы ведь тоже рассчитывали, что он займет председательское кресло?
— Упрощенная формулировка, ничего реального под собой не имеющая. Один раз побывав в кресле спикера, только Морозу хотелось еще. Спикерское кресло — Голгофа. Да проще на рыбалку съездить!
— Допустим, но я все равно не уверена, что вопрос — «с кем Блок Литвина?» — вам не будут задавать еще много, много раз. Объяснения не убедили. Так же, как и с детдомом «Жемчужинка». Сказали б почетче, поубедительнее — может, и скандала б не было. А то — смотрите — уже в суд подают, требуют извинений. Кстати, откуда у вас была информация, что детский дом превратили в «публичный»?
— В данном случае я выступаю как должностное лицо. Ко мне постоянно обращаются с очень сложными вопросами. За 4 месяца работы парламента шестого созыва ко мне поступило более 200 обращений. Причем к депутату ж с позитивными вещами не обращаются, в основном — убийства, грабежи, изнасилования... Материалы я отправляю в Генпрокуратуру, в СБУ, в другие инстанции. Потому что они должны с этим разбираться.
— А по Одессе — кто прислал?
— Общественная организация «Суспільство рівних можливостей». В соответствии со статусом народного депутата, с законом, я отправил это в СБУ и ГПУ.
— Почему-то Гриневецкому не прислали. А вот ему было бы логичней, поскольку все же — бывший одесский губернатор.
— Ну, так мы можем договориться до того, «почему у нас Ющенко, а не Кучма на третьем сроке?»
— «Гриневецкий отгородился от позиции своего коллеги по фракции Сироты в отношении одесского детского дома», — со ссылкой на нынешнего губернатора написали информагентства.
— Знаете, чем отличается умный человек от мудрого? Умный с честью выходит из ситуаций, в которые мудрый просто не попадает. Очевидно, Гриневецкий — мудрый человек.
— А иски? 31 воспитаннику по 50 тысяч гривен.
— Это не мой вопрос.
— Но как быть с Павленко? На всю страну министр послал вас, можно сказать, к психиатру.
— В мою компетенцию не входит анализ того, кто что говорил. Один имеет право давать рекомендации, а второй — тоже имеет право выбирать: прислушиваться к рекомендациям или нет. У нас свободная страна.
В Антарктиде — льдины
— Вот вы сейчас говорите: «свободная страна», а чуть ранее заявляли: «Украина — в шаге от утраты государственности». Или опасность миновала?
— Нет, конечно. Страна находится на этапе завершения перераспределения государственной собственности в пользу нескольких финансово-политических группировок.
— Поименно можно?
— Можно. Партия регионов, Блок Тимошенко и «Наша Украина» — три мощных держателя акций, между которыми сейчас и разворачивается основная борьба. Не скажу, что они полностью самостоятельные структуры, поскольку уже интегрированы в мировое пространство, связаны с транснациональными корпорациями. Если говорить о промышленности, то на кону уже остались разве что «Укртелеком», Одесский припортовый и харьковский «Турбоатом». Но самое страшное на завершающей фазе — приватизация земли.
— Вы говорите таким голосом, как перед концом света.
— Дело в том, что приватизация земли будет происходить за счет иностранного капитала. В развитых государствах есть излишек денег, чего нет у нас. И эти суммы направят на борьбу за украинскую землю. Мир стоит на пороге продовольственного кризиса. Впервые за 10—15 лет в 2007 году во многих странах остановился рост производства продуктов питания, а население по-прежнему на 2—3% увеличивается. Понятно, что наша земля в этих условиях становится просто-таки лакомым куском — при использовании современных технологий может всю Европу кормить. Но тут еще одна проблема. Если на части украинских сельхозугодий выращивать или свеклу, или картофель и делать из этого спирт, то...
—... то мы сопьемся.
— Да нет же! Я говорю о техническом продукте, который может обеспечивать горючим весь транспорт не только Украины, но и Восточной Европы. А учитывая потепление мирового климата, когда разрушается озоновый слой, тают ледники Антарктиды...
— Из-за льдов Украина может потерять государственность?
— Из-за этого поднимается уровень Мирового океана. Голландия, Франция, Британия, Испания и другие страны начнут утрачивать свои территории. Поэтому ценность украинской земли возрастает многократно.
