Каждый украинец знает, что уголь, поднятый на-гора, оплачен кровью шахтеров. Но природа, растревоженная человеком, мстит ему не только глубоко в недрах: в последние годы в Донбассе шахтный газ, погубивший сотни горняков, через разломы в земной коре выходит на поверхность и скапливается в домах.
Корреспондент «2000» вместе с группой газового контроля Госгорпромнадзора области участвовал в рейде по взрывоопасным местам и замерял содержание шахтного газа в воздухе.
Открыл гараж и взорвался
— Сегодня газовая ситуация в недрах шести закрытых шахт области неуправляемая: подземные воды затапливают выработки и тем самым выдавливают метан на дневную поверхность, — перед рейдом пояснил ситуацию Анатолий Подорванов, начальник Госинспекции промышленной безопасности и охраны труда в реструктуризации и шахтном строительстве горного округа теруправления Госгорпромнадзора в Донецкой области.
Едем на ул. Тепличную, что в Буденновском районе Донецка. В 2005—2006 гг. там задокументированы три случая воспламенения шахтного газа — в двух гаражах и здании подстанции «скорой помощи».
Паркуемся. Кругом двухэтажные сталинки. А возле канализационных люков таблички: «Стой! Опасная зона!»
Константин Калмыков, замначальника Пролетарского управления по ликвидации шахт замеряет содержание газа, выделяющегося из шахты «Мушкетовская», которую закрыли в прошлом году.
— 5% — опасная концентрация! — констатирует он. — А для вспышки газа достаточно 2,5%.
По словам инспекторов, шахтный газ, накапливаясь в канализационных люках, попадает в здешние гаражи.
— Открыл гараж, включил обогреватель — и произошел взрыв, — вспоминает местный житель Сергей Лашкевич. — Я тут же выкатил машину на улицу, в то время как из подвала вырывался огненный факел.
В результате взрыва он получил ожоги рук и головы I и II ст.
Инспекторы предупредили граждан и коммунальные службы, что вести огневые работы в означенных зонах запрещено. Ежедневно мастера по замеру газа контролируют там концентрации метана. Да и людям выдали газоизмерительные приборы — случившееся с владельцем гаража не должно повториться.
Не выделяется ли газ по соседству — неизвестно, — честно сказали инспекторы. — В этом районе никто не определял границы опасных зон (там, где выделяется метан) и угрожаемых (там, где может начаться его выделение). Нет гарантии, что завтра где-то еще не произойдет чрезвычайная ситуация.
«В погребе потеряла сознание»
Едем дальше. О близости метана напоминают шесть чугунных труб вдоль ул. Мануильского в Пролетарском районе.
Эти скважины для дренирования шахтного газа пробурены с целью предотвращения его доступа в дома. Последнюю пробурили совсем недавно напротив дома № 12.
— Пару лет назад бывшая хозяйка спустилась в подвал за солениями и потеряла сознание... — рассказывает житель этого дома Марина Кухтяк. — А еще раньше муж соседки зашел в недавно построенный погреб с зажженной спичкой и из-за вспышки газа сильно обгорел. Тогда специалисты замерили уровень метана — оказалось, что в доме его было аж 3%.
Каждый день инспекторы контролируют уровень содержания шахтного газа в погребах и скважинах. По словам Константина Калмыкова, недавно пробуренная скважина лишь частично отводит неорганизованное выделение метана от дома № 12.
Так, по данным Государственного Макеевского научно-исследовательского института по безопасности работ в горной промышленности (МакНИИ), эта скважина снизила содержание метана в почве подвала почти в два раза — до 4,7% (2005 г. — 7,9%).
Чтобы полностью решить эту проблему, макеевские ученые рекомендуют подключить к имеющимся скважинам дегазационную установку.
Двое погибли от удушья
Едем в Макеевку на ул. Геологическую. В январе 2003 г. там в одном из домов 18-летний парень спустился в подвал со свечой, в результате взрыва газа очень сильно обгорел.
— Семья через суд не смогла добиться справедливости. И только после вмешательства тогдашнего президента Леонида Кучмы людей отселили в новую квартиру, — сказал главный горнотехнический инспектор Госинспекции промышленной безопасности и охраны труда в реструктуризации и шахтном строительстве Николай Майбенко.
По его словам, в подвале взорвался газ шахты «Орджоникидзе», где в 50-е «рубили» уголь.
После несчастного случая возле дома пробурили дегазационную скважину. Правда, неудачно. Она практически не отводит метан от подвала. А под домом, по словам Петра Субботы, руководителя местной группы газового контроля, в неглубоких шурфах его концентрация — от 4 до 8%.
В Макеевке ничейных шахтных стволов свыше 500. В их потенциально опасных зонах находятся дома. Там по плану раз в месяц инспекторы контролируют уровень выделения метана. Но этого недостаточно.
Был случай. В один из стволов закрытой шахты «Советская» 14-летний парень бросил горящий веник. Еле мальчишку спасли. Шахтный ствол снесли, а выход на поверхность замуровали.
Еще пример. Газовыделение из выработанных пространств на шахте «Торецкая» привело к гибели двух человек от удушья.
Даешь правопреемника?
Итак, под вышеозначенными опасными зонами находятся горные выработки закрытых предприятий, оставшихся без хозяев. Шахты положено ликвидировать в течение трех-пяти лет. А у нас сей процесс растягивается на десятилетия.
«Из-за отсутствия финансирования (содержание шахты в режиме проветривания и водоотлива стоит от 500 тыс. до 1 млн. грн. в месяц) предприятие приходит в плачевное состояние по промышленной безопасности и охране труда. А спустя годы тратятся колоссальные средства на приведение его в нормальное состояние. И только потом, по проекту, закрывают шахту», — прокомментировал Тарас Новиков, главный инспектор Госинспекции реструктуризации шахтного строительства Донецкого горного округа теруправления Госгорпромнадзора области.
В свою очередь г-н Подорванов добавил: «В регионе есть шахты, которые закрыли еще в 1996—1997 гг., но по сей день так и не определили их правопреемников».
Шахты теряют хозяев по незамысловатой схеме: «В процессе ликвидации их передают из рук в руки. Потом последние говорят: зачем она нам? Первые же делают вид, что никогда не имели отношения к убыточному предприятию».
Что интересно: государственный реестр о ликвидации предприятий подписан, но определиться с их правопреемниками «забыли». Вот и выходит: нет у шахты хозяина — вроде как и некому решать газовые вопросы.
Единственный институт в области, занимающийся определением опасных зон и разработкой мер по предотвращению газовыделения на поверхность, — МакНИИ.
Анатолий Подорванов считает: «В углепроме должна действовать система обязательного научного сопровождения надзора со стороны отраслевых научно-исследовательских институтов над решением проблем, связанных с ликвидацией шахт в Украине. Только при таком подходе их закрытие будет безопасным».
Но если нет у шахты правопреемника, кто заплатит за разработку жизненно важных мероприятий?
Ситуация по неуправляемому выделению газа будет усугубляться, если чиновничья машина продолжит плодить ничейные предприятия. По мнению экспертов, парламентарии могут помочь шахтам обрести правопреемников, приняв закон «О ликвидируемых предприятиях», где прописан механизм определения организации, на чей баланс передадут то или иное закрытое предприятие.
А пока всех донетчан не обеспечить приборами газового контроля. По словам инспекторов, государство уже сейчас должно заказать ученым проведение исследований территорий над шахтными выработками и разработку плана мер на опережение чрезвычайных ситуаций, связанных с прямой угрозой для жизни людей.
Справка «2000». На сегодняшний день в Донецкой обл. закрыты 54 шахты, 22 находятся на стадии ликвидации в режиме вентиляции выработок и откачки воды. Каждый день туда спускаются рабочие и чинят крепления выработок.
Как правило, газовыделение из закрытых шахт начинается через 1—2 года после прекращения их проветривания и продолжается десятки лет. Причем объемы выделения метана зависят от атмосферного давления: чем оно ниже, тем газа больше.
Без цвета, запаха и вкуса он скапливается под потолком, в углах комнат, коридорах. Какие признаки могут указывать на его присутствие в доме? Постоянные головные боли и беспокойное поведение домашних животных. Во избежание несчастных случаев регулярно проветривайте помещения.
На улице в местах метановыделения выступают полосы окисления — почва становится непригодной для земледелия, ее температура повышается на 5—15 градусов.
