Народный депутат Украины V созыва Олег КАЛАШНИКОВ посетил редакцию «2000» накануне Дня Победы, и в тогдашнем интервью мы не стали выходить за рамки праздничной темы. А у председателя общественной организации «Общевоинский союз Украины» было что сказать по этому поводу (см. «2000» № 18—19 (413) от 9—15 мая 2008 г. «Олег Калашников о Георгиевской ленточке и коде украинской нации», на стр. А6).
Олег Иванович — офицер старой закалки, жесткий, горячий и, может быть, по нынешним временам даже старомодный — из тех, для кого патриотизм и Родина — слова многозначные. Он кажется прямым и открытым человеком, остро и эмоционально реагирующим на то, что видится ему несправедливым.
Конечно же, мы не могли не спросить его о нашумевшей в 2006 г. истории, когда Калашникова причислили к «главным душителям свободы слова», а ряд соратников по партии подвергли его жесткому остракизму: он не был включен в предвыборный список «регионалов» VI созыва. Но и сегодня он остается членом ПР и говорит, что авторитет лидера партии для него, как и прежде, незыблем, а сам он продолжает отстаивать идеологические принципы «бело-голубых».
Так, 9 Мая «Общевоинский союз Украины» провел в Киеве торжественное мероприятие (митинг, демонстрацию, возложение цветов к памятнику Славы), собравшее несколько тысяч единомышленников Калашникова, которые, убежден Олег Иванович, сплочены идеей активного противодействия насаждению «бандеровских» ценностей в Украине.
Мы спросили у Олега Калашникова, как теперь, спустя два года, когда поутихли страсти и многое переосмыслено, он оценивает инцидент, случившийся в июле 2006-го на митинге антикризисной коалиции, организатором которого он выступал.
— В той истории осталось много неясных моментов. Вы вроде бы обнародовали покаянное заявление, а после Тарас Черновил утверждал, что ни перед кем не извинялись. Какова все-таки ваша вина в конфликте со съемочной группой СТБ? Какова мера этой вины?
— Я расцениваю тот случай как спланированную против определенной части членов Партии регионов и против меня лично провокацию. Поймите меня правильно, мне совсем не хочется возвращаться к этой теме. Думаю, что после всего наговоренного в мой адрес, особенно теми, кто судил о ситуации, черпая информацию исключительно в СМИ, мои слова с иным видением, с иной оценкой происшедшего будут многими восприняты только как желание оправдаться.
А мне не в чем оправдываться. Что же касается степени моей вины, то о ней вы можете составить собственное мнение, проанализировав документы. 10 апреля этого года прокуратура Киева вынесла постановление о закрытии уголовного дела, однозначно сняв с меня все наветы. Я могу вам его предоставить.
— Было бы интересно ознакомиться и ознакомить наших читателей с этим документом. Итак, вы, опираясь на него, утверждаете, что это была провокация. Кто же, по вашему мнению, ее устроил? Какую цель преследовали ее инициаторы?
— Думаю, что журналисты известного телеканала просто были использованы в большой и нечестной игре. Цель... Их было несколько. Одна из них — разрушение антикризисной коалиции, удар по авторитету тех, кто в Партии регионов категорически выступал против уступок националистическим экстремистам, против беспринципного соглашательства с «оранжевыми».
А после разыгранного фарса кто только ни воспользовался ситуацией для поднятия собственного политического реноме. Например, в то время, когда еще никто не потрудился разобраться в случившемся, Ющенко выступил с заявлением, в котором выразил солидарность с журналистами и поблагодарил, что они не допустили реванша «кучмизма». Президент, мол, ваш союзник, уважаемые журналисты, а Калашников и иже с ним — недруги. Не исключаю, что так он пытался побудить журналистов забыть его собственные беспрецедентные оскорбления в их адрес. Кстати, свидетельством того, как далеко готов зайти Виктор Андреевич в заигрывании со СМИ, является выступление Ющенко 13 мая, когда он первым среди тех, кто должен разрабатывать новую редакцию Конституции, назвал... журналистов.
— Иначе говоря, вы убеждены, что в то время, когда наблюдалось особенно жесткое противостояние между «оранжевыми» и «бело-голубыми» политическими лагерями, вас «избрали» на роль своего рода «громоотвода»?
— Скорее отдельные члены (в первую очередь нашей партии), получив возможность попиариться на этом инциденте, использовали ее на все 100%.
— Кого вы имеете в виду? Наиболее остро вас критиковали Герман, Черновил. Вы о них говорите?
— Не хочу переходить на личности, но подчеркну, что большинство членов ПР выражали мне если не поддержку, то сочувствие. А вот от тех, кого вы назвали, действительно звучали лишь унизительные оскорбления, подобных которым я не слышал даже от своих политических оппонентов. Я прекрасно понимал, в чем я «провинился» перед своими соратниками: основная причина — в идеологических расхождениях, позиции тех, кто был рядом со мной. Поэтому-то и Герман, и Черновил сделали все, чтобы попытаться испортить мне репутацию.
— Но, напомню вам, вы выступили в те дни с покаянным заявлением, значит...
— Не торопитесь с выводами. Я выступил с заявлением, подготовленным тогда лично г-жой Герман. Почему? Потому что я ответственный человек и подчинился партийной дисциплине, чтобы не подводить партию в тот особенно непростой для нее период. Я не хотел продолжать бесплодную, ничем не аргументированную перепалку и ждал того момента, когда будет закончено официальное расследование. И потому ныне, когда длительное и, признаюсь, весьма изнурительное для меня ожидание закончилось, я хочу публично расставить все точки над «і». Но я не намерен в сотый раз погружаться в неприятные для меня воспоминания. Вот документы. Делайте выводы.
— Так вы считаете, что журналисты в подобных конфликтах с представителями власти (вы ведь тогда были народным депутатом) заведомо неправы? Не имеют права быть настойчивыми, атакующими и должны всегда бояться получить отпор?
— Конечно же, нет. Я хорошо понимаю специфику работы журналиста и то, что это одна из самых рискованных, экстремальных профессий. Журналист, как и военный, армейский разведчик, просто обязан быть, если хотите, даже агрессивным — чтобы пробиться к объекту своего профессионального интереса и заставить того дать нужные «показания», добиться необходимых «разведданных», то есть получить требуемую информацию. Но при этом даже военные на поле боя должны соблюдать кодекс чести и не путать военную хитрость с грубой провокацией. Тем более этого не должны делать журналисты. Нет такой цели, которая оправдывала бы подобные методы.
— Если продолжить ваш образный ряд, то считаете ли вы названных Герман и Черновила по отношению как минимум к вам и вашим единомышленникам предателями? Или это — уж если воспользоваться вашей военной лексикой — «вражеские агенты»?
— Не буду прибегать к столь сильным выражениям, но отмечу, что самая уничижительная «критика» в мой адрес в разгар того конфликта звучала от тех депутатов-«регионалов», которые шли и идут вразрез с партийной линией по ряду принципиальных вопросов (например, героизации членов УПА). По сути эти люди — идеологические противники партии.
«Я поставила на ньому хрест як на людині, як на політику», — заявляла, ставя «оценку» инциденту, Анна Герман в эфире «5-го канала». Согласитесь, что такими выражениями редко бичуют друг друга даже истовые политические оппоненты в самых яростных дебатах. Причем она говорила конкретно эти слова даже не в разгар информационного конфликта, когда поспешность суждений еще как-то можно было списать на эмоции, а спустя почти год после того, как я, по ее же требованию, публично извинился перед журналистами.
«Поставила крест как на человеке»... — кому-кому, а спичрайтеру Виктора Федоровича, убежден, стоило бы проявлять больше такта в отношении ошибок соратников.
А вот как охарактеризовал меня, своего однопартийца и в то время коллегу по работе в парламенте, еще один поклонник Шухевича в стане «бело-голубых» Тарас Черновил в интервью «Телекритике» от 20 декабря 2006 г.: «Що стосується самого Калашникова, якби він після всієї тієї історії замовк, то можна було списати звичайно: невисокий інтелект, спека, відчув себе окриленим, бо раптом отримав депутатський мандат, людина поїхала мізками, буває, знаєте, дурість проривається... Видно, що висновків він не зробив ніяких, виправлення не передбачається, інтелект його не може цього осягнути».
Как вы видите — это не критика, а грубое оскорбление.
А вот еще одна цитата Черновила из этого же интервью, в которой явственно проглядывает мелкое подхалимство и тонкое подстрекательство: «Якби зараз більше часу в партії бував Віктор Янукович, то ми б цю проблему розв'язали набагато швидше. Тому що для нього це було дуже серйозним плювком в обличчя. Але прем'єр-міністр зараз дуже завантажений».
Как говорится, комментарии просто не нужны.
От редакции.
Мы не были свидетелями того инцидента, потому и не станем судить о происшедшем, а просто предлагаем вашему вниманию официальный документ. Он показался нам весьма интересным в первую очередь потому, что оценку произошедшему дают не стороны, вовлеченные в конфликт, а орган власти, призванный рассматривать картину объективно и выносить справедливые и беспристрастные решения.
Публикуем данное постановление также для того, чтобы, как говорится, сохранить его для истории: ведь это первый в Украине случай, когда уголовное дело против политика было возбуждено по иску журналистов.
Документ публикуем с несущественными сокращениями.
