Если бы в кинематографе была возможна вольтова дуга, она бы всенепременно воссияла в самом конце июня в киевском экранном пространстве. И соединила бы собой две немыслимые зрелищные крайности — мировую премьеру в «Кинопалаце» фильма «Особо опасен» голливудо-россиянина Тимура Бекмамбетова (26 июня) и показ в Доме кино (под эгидой Польского института) экспериментальных фильмов «лидера критического искусства» в Польше Артура Жмиевского (26—27 июня).
Казалось бы, трудно себе представить два более различных по материалу, качеству исполнения и целям звукозрительных события. Первое — долгожданный и глобально рекламируемый 150-миллионный блокбастер, где fantasy тщательно смешано с action по последнему слову компьютерных технологий. Второе — видеоленты «Повторение» (2005) и «Они» (2007) — тоже вроде бы не лыком шиты (первая — участник Венецианского биеннале от Польши). И тем не менее опусы Бекмамбетова и Жмиевского, по-моему, принадлежат к одному общему ряду, хоть и занимают в нем противоположные, крайние позиции. Такова уж судьба крайностей: они склонны сходиться.
А именно: их роднят те пункты, в которых кино по разным причинам теряет специфические образные качества настоящего киноискусства и начинает становиться чем-то другим. Чем-то вроде экранной мистификации. В нашем случае — амбициозной и скромной, дорогущей и дешевенькой, прибыльной и вовсе не коммерческой — соответственно. Вот это-то я и называю «экстрема-аленьким кино».
Фабрика зрелищной скуки
...Жил да был в Нью-Йорке скромный 25-летний клерк Уэсли Гибсон (Джеймс Макэвой), который был очень деликатен и «слишком много извинялся» перед всеми. Тогда как начальство измывалось над ним, как хотело, сослуживцы презирали за слабохарактерность, а подружка изменяла с приятелями. И вот однажды в супермаркете к этому типичному лузеру подошла красотка Фокс с чувственными гипергубами в пол-лица (Анджелина Джоли) и с автоматом, который тут же пустила в дело. И все в жизни Уэсли перевернулось вверх тормашками. Герой оказался вовлеченным в якобы «тысячелетнее» Братство киллеров, которые мнят себя орудием Судьбы в руках Бога и потому оставляют за собой право уничтожать отдельные человеческие особи якобы во имя спасения тысяч других таких же особей.
Путем жестоких тренировок а-ля Шаолинь Уэсли постепенно становится едва ли не мессией этого тайного сообщества «хороших» убийц. Простой клерк обнаруживает под корректным костюмом атлетический торс супермена, а также умение «закручивать» полет пули так, что та достигает цели, огибая препятствия, и даже способна возвращаться обратно в оружие пославшего ее стрелка. Тихоня превращается в лихого боевика, разящего непонятно каких врагов не знамо зачем направо и налево.
Действие — нескончаемые и самоцельные перестрелки-поединки, взрывы-погони и немного секса-сотрудничества с противоположным полом. Резкие смены макро- и микромасштабов изображения — от невероятной автопогони через весь город и сквозь дома до полета отдельно взятой чудо-пули, смахивающей на самонаводящуюся боеголовку. Режиссер, вооруженный современнейшими виртуальными технологиями, по-диктаторски управляет экранным временем и пространством. Так, особо запомнился кадр, в котором кто-то прошибает стеклянную стену небоскреба, и осколки в первый (растянутый во времени) миг еще сохраняют некоторые черты того самого лица, которое и разбило стекло.
 |
|
Огнестрельное «распятие» по Тимуру Бекмамбетову
|
Есть тут и чуток непритязательного юморка: при сокрушительном взрыве в супермаркете камера акцентирует внимание на объявлении «Спасибо, что зашли в наш отдел яиц...» А вот в оригинальности сюжетных ходов и идей авторы мною не замечены. Так, еще нашими далекими предками был жестоко избит мотив кровных отцовско-сыновних уз, (не)предаваемых той или иной стороной. А дидактический штамп, венчающий в качестве хеппи-энда «Особо опасного» (дескать, в каждом из тихонь может однажды проснуться эдакое героическое альтер эго), помнится, использовался еще в давнем скромном советском фильме «Зайчик» (1964) с Леонидом Быковым в главной роли.
И весь этот огнестрельно-феерический вакуум идей и чувств в упаковке из суперсовременных компьютерных спецэффектов стоил $150 млн., из коих $84,1 млн., по сообщениям прессы, уже вернулось обратно только в первый день мирового проката. А счастья (то бишь художества) все равно нет. Есть гигантский рекламный клип, сам себя рекламирующий. (Кстати, напомню, Бекмамбетов — законное дитя именно телерекламы, где он поначалу получил известность как постановщих 18 эффектных роликов о банке «Империал»). Правда, налицо повод для сугубо биологического блаженства толп, мягко говоря, неприхотливых тинейджеров среднего возраста, для которых визуальный «прикол» — все, а смысл экранного действа — ничто. Но можно гарантировать невыразимую тоску для среднеразвитого интеллигента-гуманитария, шальным образом угодившего на сеанс. А в пресс-материалах фигурирует почти комичная в преувеличениях подборка комплиментов из Голливуда в адрес Бекмамбетова, где он даже величается гениальным.
Сад и топор
Воистину по иронии судьбы аккурат 27 июня, т. е. в день мировой премьеры хита «Особо опасен», в Москве Тимура Бекмамбетова вызывали на сцену Театра имени Моссовета совсем по иному поводу. Здесь его фильму «Ирония судьбы. Продолжение» вручали приз «Серебряная калоша» — наивысшую «награду» страны за самое сомнительное достижение минувшего года на ниве шоу-бизнеса. И кинорежиссер (иже с ним Первый телеканал РФ) сел в «Калошу» за «Иронию» поделом: «...За рекламу всего, что движется и не движется... За максимальное количество рекламы, помещенной в одном фильме». Бессильный жест протеста иссыхающей русской интеллигентности по адресу хладнокровных скупщиков ее культурного достояния.
Ведь «Ирония» по Бекмамбетову более всего примечательна как раз тем, что продемонстрировала клиническую нечувствительность талантливого сына постсоветских казахских степей к сугубо советской лироностальгии, пронизывающей первоначальную «Иронию» Эльдара Рязанова. Вместе с последней будто еще один «вишневый сад» ушел под топор очередного раскосого Лопахина: «Выходите, господа... До свиданция!..»
Извечная драма смены эпох тут, на мой взгляд, предстала уже в новом этноглобалистичном развороте: мощно вздымающийся ныне донельзя пассионарный, но вполне чуждый европейскому сантименту восток задешево купил и втридорога перепродал досточтимой публике весьма ликвидную частицу совместно нажитого нами в СССР киноимущества...
Татаро-монгольские USA
И вот не прошло и года, как кинематографический Тимур-Тамерлан выходит на мировой рынок с лентой «Особо опасен» и уже под маркой Universal Pictures, т. е. классического Голливуда. Что ж, там ориентальная мода и связанная с нею практика вливания свежей «азиатской крови» в дряхлеющие жилы американского кино в ходу не первый год.
Похоже, в западном кино сработал древний мистический ритуал «заимствования силы» у сильнейшего из соперников. Именно потому в свое время варвары и делали из черепов злейших врагов кубки для вина. И вот в 2000—2002 гг. оскаровскими лауреатами становятся один за другим китайские «Крадущийся тигр, Таящийся дракон» Энга Ли и «Герой» Чжана Имоу. Эстетизированные модели кунг-фу воспроизводит Квентин Тарантино в двух «томах» кровавого балета «Убить Билла» (2002—2004).
И, думаю, очень симптоматично, что в нынешнем году номинантом на «Оскара» стал российско-казахский «Монгол» Сергея Бодрова-старшего, воспевший историческую пассионарность, терпеливость, выносливость, жестокий драйв, вождизм и грубую витальную силу духа азийского кочевника.
А вот и он сам собственной персоной пожаловал в самое сердце американской киноиндустрии — Тимур (Тамерлан) Нуруахметович Бекмамбетов со своим пророчески нареченным первенцем «Особо опасен».
«Да, скифы мы с раскосыми и дикими глазами...» — признавался некогда русский поэт-интеллектуал. На совсем другом уровне (в меру своих собственных «пядей во лбу») нечто подобное засвидетельствовал и сегодняшний русский казах Голливуда Бекмамбетов: «Фильм очень похож на мои предыдущие картины, и я думаю, что зрители в нем легко угадают российские корни», — говорит режиссер. Действительно, дыхание «дикого поля» и гул стремительно несущихся по нему орд безжалостных убийц — все это, пожалуй, ощутимо в безумных погонях американских киллеров друг за другом по Нью-Йорку в «Особо опасном». Полицией и вообще «кем-то другим» здесь, будто в глухой степи, даже не пахнет. А культ отца и учителя-наставника (Морган Фримен), напротив, на первом плане.
А еще в фильме мы увидим, что обольстительные формы кроваво-полудикой красавицы Фокс-Джоли почти сплошь покрыты по-восточному изощренными узорами татуировок и заклинаниями из Книги Судеб. Кроме того, в эдаком «расписном» виде киллерша не раз эффектно предстанет на фоне «большого мяса» — рядов разделанных говяжьих туш. У Бекмамбетова, видимо, отнюдь не случайно учебные стрельбы Братства киллеров в «Особо опасном» происходят в гигантском ангаре-холодильнике, наполненном замороженной плотью животных.
 |
|
«Писаная» красавица Фокс(Анджелина Джоли) на фоне «большого мяса» в фильме «Особо опасен»
|
Акцентированный «мясницкий» мотив был у того же автора и прежде — в его «Дозорах». Оно и понятно: мясо — не только главная добыча и основная еда всякого скотовода-кочевника, но еще и ключевая категория его мировоззрения. И глобализм ничего в том не в силах изменить. А взыскующему даров Духа христианину впору спать в этакой мясницкой...
