Ну что за человек Игорь Григорьев! Ему бы угомониться. В феврале как-никак 75 лет стукнет. А его все на экстрим тянет. Несколько раз в неделю в инвалидной коляске накручивает свою норму в 14 км вдоль оживленной трассы. Тренируется, чтобы достойно пройти очередной марафон. Игорь Михайлович одолел их уже 67. Не для славы, не во имя рекордов, а чтобы каждый раз доказать себе и другим: могу и буду! А самые громкие победы мотогонщика № 1 в СССР Игоря Григорьева остались в далеком 1967 году.
Игорь Михайлович назначает мне встречу в автомастерской, где он работает консультантом. А потом, чтобы поговорить без свидетелей, ведет к своей «Таврии». Открывает дверцу, хватается за проем и, подтянувшись на крепких руках, без посторонней помощи перелетает на водительское сиденье.
«Вы точно экстремал!» — комментирую.
«Это гены. У всех Григорьевых в крови бензин», — улыбается он в ответ и приводит в пример отца, лихого шофера, прошедшего две войны — финскую и Великую Отечественную.
Михаил Григорьев после ранения перевез семью во Львов. Работая на полуторке, брал с собой сына, потом и водить научил. У 11-летнего Игоря тогда ноги едва доставали до педалей. Но в те годы кто обращал на это внимание? Отец всю ночь возил хлеб с поля на элеватор, а днем, когда выбивался из сил, передавал руль сыну. Позже Игорь рулил и трофейным «Фордом». А затем довелось испытать куда более острые ощущения: как-то друг дал проехаться на отцовом мотоцикле.
«И все. Я без этой машины уже себя не представлял. Бредил ею», — рассказывает Игорь Михайлович.
В 10 классе отец купил ему мотоцикл с коляской. Ну и что, что видавший виды? Парень дни напролет ремонтировал его, потом носился улицами Львова, где они жили, да так, что от ветра уши закладывало, а сердце вырывалось наружу. Езда настолько увлекала, что забывал следить за скоростью, и шального малого нередко останавливали постовые. Свидетелем одного из таких заездов 17-летнего гонщика-самоучки стал тренер ДОСААФ по мотокроссу.
Голова — как компьютер
Начались тренировки. К удивлению обоих, в первом же соревновании Григорьев взял третье место, во втором — стал чемпионом. Отец, болевший за сына, тогда напутствовал его: «Никогда не оглядывайся назад!» Григорьев-младший науку усвоил и шел от медали к медали.
Получить высшее образование? Только в автомобильном. Но не хватило одного балла, и Гришке, как прозвали его в своем кругу мотогонщики, пришлось осваивать бурение газонефтяных скважин. Распределили горного инженера в Татарию. Но там нет мотосекции! Написал: не ждите, не приеду. И три года простоял за кульманом во «Львовсельмаше», продолжая тренироваться в секции.
«Мотокросс — это 50—60 км бездорожья по кругу, — говорит Игорь Михайлович. — Подъемы, спуски, ухабы. Но чтобы выиграть, доводишь скорость до 100 км/час. Трясет так, что перед глазами все сливается, знаешь только направление. На более благополучных участках позволяешь себе уже 120—130 км/час. Конечно, многое зависит от мощности мотора, потому что в основном идешь на низких передачах. Но главное — от самого гонщика. Почему у нас шумахеров мало? Потому что немного людей с врожденными способностями к гонке. Голова должна работать, как компьютер: играет роль координация, глазомер, скорость реакции, работа мышц, чувство дороги и машины. Иначе при первом же повороте летишь в кювет. Проводили как-то соревнование ветеранов. Старые гонщики сели за новенькие «Калины». Кто раньше быстро ездил, тот и сейчас был впереди».
В 1963 г. Григорьев стал первым в советской истории, кто поднялся на пьедестал чемпионата мира по мотокроссу в классе 250 куб. см. Бронзовому призеру дали звание заслуженного мастера спорта. К 33 годам Игорь 17 раз становился чемпионом Украины, 8 — Союза, призером чемпионатов Европы и мира. Всего на его счету — 143 победы. Но хотелось одной и большой — мирового «золота». Он знал и чувствовал, что сумеет. Но чемпионом мира патриот Григорьев захотел стать не на чешском мотоцикле «Чезет», на котором завоевывал предыдущие медали, а непременно на советском. Отправился со своими предложениями на мотоциклетный завод в Ковров Владимирской области и всю зиму проработал там с конструкторами над спортивной моделью. Изменился размер цилиндров, появилась 5-я передача, по весу машина стала невиданно легкой для класса 500 куб. см — 102 кг.
За день до отъезда на чемпионат мира поехали на тренировку в Пирогово, что под Киевом. И случилось непредвиденное: заклинило газ. Игорь положил мотоцикл на подножку — машина опасно проскользила к краю обрыва. Нужно было соскочить, но он до последнего спасал свою «чемпионскую» машину. Обрыв закончился, и Игорь сорвался с 6-метровой высоты.
«Лежу, живот раздуло, ноги ватные, рука сломана... — вспоминает он. — Уже потом я узнал, что позвоночник сломан, что третий и пятый позвонки соединились, потому что четвертый вылетел, и порвался спинной мозг. Я умирал... Но очень не хотелось».
Марафон «на руках»
«Врачи убрали осколки и положили в палату. Умирать, — рассказывает Игорь Михайлович. — В первые две недели трижды диагностировали клиническую смерть. А потом я ожил. Пришел физкультурник, начали делать упражнения для верхней части корпуса. Врачи радовались, что хоть лежачий, да живой. Посадить меня они были бессильны».
Как же теперь быть с семьей? Понимая, что мужские качества утрачены, что нужен уход, как за ребенком, он напрямую сказал жене Альбине: «Можешь уйти». Она осталась, ответив, что это невозможно, потому что у них двое сыновей (Александру было 11 лет, Юрию — 6), и стала ездить по Союзу в поисках панацеи. Она верила, что найдет ее, Игорь верил, что заставит себя встать. Верил долгих десять лет: с утра до вечера — физупражнения, массажи, уколы, пчелиные укусы, гомеопатия, ванны... Сумел сесть. И все. Наконец-то смирился и стал приспосабливаться к жизни в коляске. Одно время ходил на протезах: кидал ноги руками вперед и передвигался. Мог подняться по лестнице, сходить даже в парикмахерскую. А потом поломал ногу, и от протезов пришлось отказаться.
«А ДОСААФ меня здорово обидело, — в голосе Григорьева до сих пор сквозит горечь. — Акт о несчастном случае уничтожили, я потом судился с ними, восстановили. Потому и сыновей не пустил в спорт. Но их все равно к машинам потянуло. Слесарничали вместе со мной, оба окончили автомобильный институт. Гены, знаете ли! Бензин в крови», — продолжает доказывать свою теорию мой визави.
«Десять лет семья работала на меня, теперь настала моя очередь, — продолжает он. — На заводе химикатов была мотосекция, стал тренировать детей заводчан. Позвал туда тренера из Коврова... Да он же меня потом оттуда и выжил. После того за 41 год ни разу не пришел ко мне, а недавно его похоронили», — вздыхает Григорьев.
Жизнь продолжала испытывать его неблагодарностью и предательством — как в юности, когда по навету не пустили за рубеж на чемпионат мира и вожделенное «золото» привез другой. Но они не могли соперничать ни с преданностью Альбины, ни с верностью друзей-мотогонщиков.
Уже в 1970-х, имея силу в руках, инженерную смекалку и глубокие знания автомобильных механизмов, Григорьев открыл прибыльное для тех лет дело — мастерскую по ремонту. Стал хорошо зарабатывать — как и положено главе семьи и кормильцу. Сел за написание книг по мотоспорту. Две из трех изданы.
А в 1989 г. ему в возрасте 55 лет опять довелось испытать волнение спортсмена на дистанции — принял участие в марафоне на инвалидных колясках. А это — 42 км 195 м практически «на руках». Первые в СССР марафоны для людей с ограниченными физическими возможностями начали проводить в Прибалтике. Там узнали, что Григорьев собрал в Киеве группу ребят, которые ездят наперегонки, и пригласили к себе. Воодушевленный Игорь Михайлович тут же стал готовить команду к соревнованиям. Ведь с просьбой заняться этим видом инваспорта он обращался к чиновникам еще в
1980-м, но те только отмахнулись. С тех пор не упускает возможности ощутить дух спортивной борьбы, потягаться силами с молодежью — в марафоне обычно участвуют люди не старше 60 лет. Выиграть ни разу не доводилось, но по большому счету все дистанции — победы. В московском марафоне 1990-го уложился в норматив, показав результат 2 ч 58 мин. при норме 3 час.
«Стер до крови руки, пот тек ручьем, последние километры колесо крутил «на автопилоте», к финишу пришел «дохлым», но счастливым... — вспоминает. — А вообще, — говорит с сожалением, — в Украине этот вид не развивается. И понятно, почему. Он требует больших затрат — коляска стоит более 5000 евро, много хлопот по уходу с теми, у кого не работает нижняя часть тела... Куда дешевле заниматься плаванием со слабослышащими. А медали на Олимпиаде те же».
Ему жаль также, что перестали проводить полумарафоны в Киеве. Остался только «Скифский берег» в Саках, где спинальники собираются на лечение и устраивают заезды кто на чем имеет — кто на гоночных колясках, кто на обычных. Следующий такой — в июне. Игорь Михайлович уже усовершенствовал коляску и купил новые покрышки.
Не отказывать себе в жизни
«Понимаете, люди, которые попали в коляску, очень меняются. Это как афганцы. Помочь им весьма сложно, — говорит Григорьев. — Хочу быть примером для них. Показать, что можно приспособиться, найти смысл в жизни, жить долго и счастливо, быть полезным. Самое страшное — беспомощность и низкая востребованность. Но вместе с тем люди находят себя. Среди инвалидов, к примеру, есть заслуженный художник Александр Дорошенко, есть открывший свою нотариальную контору юрист Олег Иваненко — у него такой «Мерседес», что нам и не снилось. Ребята работают компьютерщиками, диспетчерами, занимаются паралимпийским спортом. Даже при полной неподвижности таза через искусственное оплодотворение можно иметь ребенка. Да, поднять его потом тяжело. Но это будет жизнь, настоящая жизнь».
Сам Игорь Михайлович ни в чем себе не отказывает, график жизни насыщенный: день — на работе в автомастерской, второй — на даче, третий — чтобы управиться в квартире, потом опять на дачу — там всегда дел по горло. Копает вилами, пилит с женой дрова, потом их колет. Чинит то насос, то шланги, помогает жене с газонокосилкой, своей старенькой «Таврией» занимается. Потренироваться опять же нужно на трассе.
«Большая доля нагрузки, конечно, на жене. Кроме обычных хлопот по дому, на ней весь приятный и неприятный уход за мной. Ведь даже одеться сам не могу — падаю. Если б не Альбина... Она — больше меня боец, — признается наш герой. — Мы вместе 56 лет, познакомились, когда ей было 15, а мне 18. У нее тоже в крови бензин. Еще в юности посадил на мотоцикл, так еле потом отвадил. Мастерский минимум она выполняла на четвертом месяце беременности».
