«Днепродзержинская революция» 1972 года

Тогда, 34 года назад, в течение нескольких часов власть в городе принадлежала его жителям, в основном молодежи. Милиция и органы власти оказались бессильными перед выступлением десятков тысяч днепродзержинцев.



Субботнее утро 25 июня не предвещало ничего экстраординарного. В выходной многие горожане устремлялись на пляжи или турбазы, кто-то предпочел пересидеть знойные часы дома, а иные веселились на шумных многолюдных свадьбах. К последним относились граждане С.Куропятник, П.Майоренко и В.Ланин. Отгуляв первый день свадебного застолья, они навеселе возвращались домой, поддерживая настроение песнями под аккомпанемент гармошки. Естественно, они не могли не привлечь внимания работников медвытрезвителя. Патрулируя город в автомобиле спецмедслужбы, милиционер Виноград и шофер-милиционер Колесник задержали подвыпивших мужчин и, «пригласив» их в салон ГАЗ-5149-43, повезли по проспекту Ленина в вытрезвитель. Это случилось около трех часов пополудни.

В нарушение Положения о медицинских вытрезвителях при органах внутренних дел милиционер Виноград, оставив в салоне задержанных, пересел в кабину водителя. Так-то веселее! Шофер-милиционер Колесник, пренебрегая правилами транспортировки людей, перевозил в закрытом на замок салоне машины канистру с бензином. Но, как говорил А.П.Чехов, если в первом акте на стене висит ружье, то в третьем акте оно должно выстрелить.

И действительно, во время движения автомобиля спецмедслужбы по проспекту Ленина в замкнутом салоне, где находились недавние гости свадьбы, от возгорания паров бензина возник пожар. Трудно сказать, что послужило тому причиной: то ли случайная искра, то ли попытка кого-то из пассажиров закурить. Мгновенно салон превратился в бушующий огненный ад, из которого не было выхода. Машина остановилась, но поздно. К месту происшествия сбежались прохожие, которые помогли извлечь тела пострадавших. Оказалось, что Куропятник и Ланин от полученных ожогов погибли сразу, а Майоренко в тяжелом состоянии на попутке отправили в больницу, где он скончался на следующий день.

Вокруг автомобиля спецмедслужбы собралась толпа. Последствия преступной халатности работников вытрезвителя были так ужасны, что, опасаясь самосуда разгневанных людей, милиционеры бросились наутек. Толпа все увеличивалась, новоприбывшим рассказывали о подробностях происшедшего, и когда негодование достигло критической массы, выступления против беспредела милиции и власти вообще приняли самоорганизующийся характер. То, что накапливалось годами, выплескивалось наружу.

Хроника пикетирующих событий

Несколько часов на месте трагедии бушевал спонтанный митинг, участники которого воспрепятствовали появившимся работникам милиции отбуксировать обгоревший автомобиль спецмедслужбы. Он уже стал главным объединительным элементом выступления. После чьего-то призыва машину опрокинули и, облив бензином, подожгли. Когда к месту возгорания прибыла пожарная автоцистерна, пожарных не допустили к тушению горящего автомобиля, сорвали пожарные шланги, при помощи которых вновь поставили на колеса автомашину вытрезвителя.

Людей собралось так много, что движение городского транспорта приостановилось, а находящиеся на улице милиционеры подвергались опасности избиения лишь за принадлежность к правоохранительным органам. Когда работники госавтоинспекции подогнали автомобиль ГАЗ5137-55 ДНС, чтобы отбуксировать машину вытрезвителя, активные участники нарастающих волнений остановили грузовик и оттолкали его к магазину «Дружба». А затем под призыв «На горком!» заставили шофера того же грузовика О.П.Инноченцы буксировать сгоревшую автомашину по проспекту Ленина к площади Дзержинского. Здесь уже колыхалось море голов! Перед главным административным заданием города, в противоположных крыльях которого располагались горком и горисполком, возбужденная толпа опрокинула машину. Из толпы полетели в сторону горкома камни, палки и другие предметы. Каждое разбитое окно сопровождалось восторженными криками. Вскоре целых окон почти не осталось. Некоторые из активных участников беспорядков ворвались в здание. Власть была парализована. Кто-то из партруководителей пытался из окна поговорить с народом, но, освистанный, скрылся в проеме. Возбуждение стало всеобщим, шум и крики, производимые десятками тысяч людей, напоминали финал суперкубка футбольного поединка. Народ скандировал: «Позор!» Кто-то призывал сжечь преступников-милиционеров на костре. И никто не обращал внимания на мужчин в штатском, фотографировавших происходящее. Характерно, что погромные настроения распространялись лишь на учреждение власти. Никто не посягал на расположенные рядом Центральный универмаг и другие магазины.

Со стороны городского парка, примыкающего к горисполкому, появились рабочие в касках. Директор металлургического завода Н.Волобуев, легендарный командир партизанского отряда под блокадным Ленинградом, снял людей с производства и возглавив колонну, привел ее для утихомиривания демонстрации. Прибыли также солдаты местного гарнизона, которые совместно с сотрудниками милиции и дружинниками несколько оттеснили толпу от здания. К рабочим и солдатам со стороны выступающих отношение было если не дружелюбным, то вполне лояльным.

Волобуев вышел из шеренги, чтобы попытаться установить контакт с возбужденной массой. Его оппонентом стал немолодой мужчина. Диалог двух ветеранов был удивительным. Каждый из разведенных по разные стороны баррикад считал себя представителем и защитником народа и отстаивал свою правду. Когда аргументы исчерпались, мужчина сорвал с себя футболку: его спина и грудь были сплошь в шрамах. «Гляди! — крикнул ветеран. — Ты знаешь, где я это получил?» «Знаю! — эхом отозвался Волобуев. — Там же, где и я!» И снял свою рубашку. Его тело покрывали такие же страшные рубцы.

А события развивались дальше. Возбужденная толпа, подстрекаемая неформальными лидерами, разделилась на две части: одна осталась громить горком партии, а другая направилась к зданию горотдела внутренних дел на улицу Ленинградскую. Стихийное выступление превращалось в бунт, бессмысленный и беспощадный. Никто не выдвигал никаких требований (разве что сурово наказать сотрудников спецмедслужбы), это была дикая, неистовая, безудержная акция протеста, демонстрировавшая власти, что на самом деле думает о ней народ. Окружив здание ГОВД, молодежь начала бить камнями стекла в окнах здания, свалила деревянный забор 9-й городской больницы и, разобрав его на доски, атаковала горотдел. Многие считали, что там в камерах находятся арестованные, которых следовало освободить. Группе нападавших удалось ворваться во двор, повредить стоявшие там автомашины. Милиция ответила лимонками со слезоточивым газом. Они взрывались с сухим хлопком, и белый дым растекался над землей. Отдельные смельчаки, прикрывая лицо носовыми платками, хватали лимонки и перебрасывали их в ряды милиционеров.

Стемнело. Революционный запал стихал. Пар был выпущен из котлов, и теперь моральное преимущество переходило к органам внутренних дел. К тому же в город вошли войска. Армейские автомашины с солдатами направлялись по улице Ленинградской к горотделу. Грузовики ехали против движения со стороны 9-й горбольницы. Солдаты, выставив над деревянными бортами стволы автоматов, стреляли холостыми патронами по сторонам. Это было по-настоящему страшно. Мятежники разбегались по домам. Революция кончилась.

Начались аресты. Кто-то был схвачен тут же на месте происшествия, другие — буквально наутро 26 июня. Агенты спецслужб проявили пленки и по фотографиям искали наиболее активных зачинщиков беспорядков. Автор данной публикации был свидетелем того, как возле Центрального универмага задержали молодого человека. Он, разговаривая со своим товарищем, поднял руку и указал в сторону исполкома и горкома партии. Там за ночь уже вставили окна, а горы битого стекла вывезли грузовиками. (Исполкому был причинен ущерб на 5795 руб. — по тем временам немалая сумма!) Словно из-под земли выросли двое в штатском, скрутили юношу, втолкнули того в «Жигули» и увезли. Его опешивший друг (впрочем, как и мы с товарищем) в испуге поспешил покинуть опасное место.

Судебное заседание

1972 года августа 30 дня Судебная коллегия по уголовным делам Днепропетровского областного суда в составе председательствующего В.В.Буркуна, народных заседателей Г.З.Белозерова, К.А.Курбатенко при секретаре Г.Я.Радивиловой с участием прокурора М.С.Оберемок и девяти адвокатов рассмотрела на открытом судебном заседании в Днепропетровске дело 2-90 по обвинению по статье 71 УК УССР, то есть в массовых беспорядках.

По данному делу проходили 9 человек: Г.Я. Лысенко, В.Я. Сулима, А.И. Скобликов, В.М. Коваленко, А.Н. Вирко, В.М. Чукань, В.Г.Мацыкян, С.В. Боженкои И.В. Прусов.

Как видим, следствие было недолгим. От момента задержания последнего обвиняемого А.И.Скобликова (11 июля 1972 г.) до начала судебного заседания прошло чуть более полутора месяца. Обвиняемые были самыми разными людьми. Старшему из них, Григорию Лысенко, исполнилось 38 лет, Сергею Боженко — едва 18. Беспартийные и комсомольцы, прежде судимые и нет, работающие и не работающие, женатые и холостые — все они сейчас были связаны общим обвинением как активные участники и подстрекатели массовых беспорядков. 36-летний Александр Скобликов, имевший патент фотографа, содержал на иждивении троих малолетних детей, 20летний Виктор Чукань — инвалид второй группы не имел правой руки, а Василий Сулима хотя и являлся гражданином СССР, был родом из Аргентины.

Судебная коллегия установила, что преступные действия каждого из подсудимых состояли в следующем:

Лысенко. С целью учинения массовых беспорядков произносил в адрес милиции оскорбительные слова, призывал толпу избивать работников милиции. С этой целью стащил с подножки автомобиля работника милиции В.Т.Мельника, требовавшего, чтобы толпа отошла от автомобиля медвытрезвителя. Затем Лысенко требовал вызова руководящих работников и корреспондентов. Прибывшему на место происшествия председателю горисполкома Н.Ктитареву Лысенко бросил в лицо горящий окурок, угрожал ему смещением с должности.

Сулима. Вместе с другими опрокинул автомашину медвытрезвителя, а когда работник милиции майор Глущевский попытался утихомирить толпу и сделал Сулиме замечание, он сорвал погон с его форменной одежды, и тут же кто-то сорвал второй погон. Также требовал прибытия к месту происшествия начальства из Киева и Москвы. При задержании от него разило алкоголем.

Скобликов. Находясь среди бесчинствующей толпы на проспекте Ленина, куда прибыл около 17 часов 15 минут, взобрался на забор и снимал происходящие события. Пытался запечатлеть на пленке председателя горисполкома, выкрикивал ему неуместные претензии, чем подстрекал толпу.

Коваленко. Призывал толпу к учинению массовых беспорядков, участвовал в опрокидывании автомашины вытрезвителя. После того, как машина была перевернута, Коваленко взял в салоне канистру с бензином и, облив им машину, вместе с другими поджег ее. (На одном из фотоснимков, сделанных на проспекте Ленина, заснят Коваленко в тот момент, когда он из канистры обливал автомашину бензином (л. д. 16 тома 1).

Вирко. Выкрикивал угрозы в адрес работников милиции, срывал шланги с пожарной машины. Призывая толпу двигаться к административному зданию на площадь Дзержинского, Вирко, взобравшись вместе с другими в кузов грузовика ГАЗ51, размахивал обгоревшей гармошкой, принадлежавшей одному из потерпевших, вместе с другими скандировал «Позор!»

Чукань. Находясь среди бесчинствующей толпы на проспекте Ленина около 19 часов 30 минут, совместно с другими опрокидывал автомашину вытрезвителя. Чукань призывал толпу идти к горотделу внутренних дел с целью учинения погрома и расправы над работниками милиции, кричал «Позор!» Возле здания ГОВД Чукань бросал камни в окна, нецензурно ругался, призывал к погрому служебных помещений. По его наущению был сломан забор возле 9й горбольницы, хулиганы стали вооружаться палками, и Чукань их подбивал к проведению беспорядков.

Мацыкян. Появившись на проспекте Ленина среди бесчинствующей толпы около 17 часов, организовал опрокидывание автомашины медвытрезвителя. Для этого сел за руль этой машины, вывернул колеса и подал команду, чтобы толпа опрокидывала машину вместе с ним.

Боженко. Принимал участие в избиении работников милиции на проспекте Ленина. Бил ногами стекла фар, снимал с задних фонарей лампочки. На площади Дзержинского Боженко вооружился палкой и бегал перед административным зданием.

Прусов. Первым побежал к входной двери административного здания, сорвал дверь и вместе с другими проник в помещение, где был учинен погром. Кричал «Позор! К горкому!»

Все подсудимые признали свою вину частично, за исключением Скобликова, который виновным себя в суде не признал. Он пояснил, что не призывал к учинению массовых беспорядков, а только фотографировал; на козырек административного здания взобрался тоже с целью сделать снимок. Не отрицает, что в толпе обращался к председателю горисполкома и вел с ним разговор о квартире.

Однако судебная коллегия объяснения Скобликова признала неправдоподобными и опровергающимися материалами дела. Так, свидетель Михайлюта показала суду, что во время массовых беспорядков мужчина (Скобликов), стоящий на заборе, кричал, обращаясь в грубой форме к председателю горисполкома, чтобы тот смотрел на него, а он будет его фотографировать. Свидетель Терещук показал, что когда к председателю горисполкома подошел фотограф Сашка (то есть подсудимый Скобликов), он начал громко говорить толпе, что приходил к председателю и просил квартиру, но ему отказали. После этого все начали свистеть. Свидетель Тараненко пояснила в суде, что видела на козырьке парадного входа подсудимого Скобликова, которого хорошо знает по работе в одном цехе. Он размахивал руками и что-то кричал. А когда Скобликов приблизился к ней и она сделала ему замечание, подсудимый в ответ обругал ее нецензурно и стал кричать: «Вы по двадцать лет работаете, привыкли подчиняться, а я не боюсь».

Содеянное подсудимыми по определению судебной коллегии свидетельствовало о том, что все они действовали умышленно, сознавая, что своим поведением и активным участием склоняли массу людей к совершению погромов, разрушений, поджогов, к сопротивлению власти с применением физического насилия. Поэтому их действия были квалифицированы по ст. 71 УК УССР как массовые беспорядки.

Судебная коллегия приговорила: Лысенко и Сулиму — на 15 лет каждого, Чуканя и Скобликова — на 12 лет каждого, Коваленко — на 10 лет, Прусова и Вирко — на 7 лет каждого, Мацыкяна — на 6 лет, Боженко — сроком на 5 лет.

Отбывать наказание осужденным определили в исправительно-трудовых колониях: Лысенко, Вирко, Чуканю, Прусова, Мацыкяна и Боженко — усиленного режима; Сулиму, Скобликова и Коваленко — строгого режима. Даже сейчас по прошествии стольких лет нелегко однозначно ответить на вопрос, были ли эти люди правонарушителями, героями, мучениками, жертвами обстоятельств или репрессированными тоталитарной системой. Но получить пятнадцать лет ИТК усиленного режима за окурок, брошенный в лицо председателю горисполкома, кажется невероятным и непомерным по жестокости. Впрочем, возможно, мы просто уже живем в другое время.

Кроме настоящего процесса, в Днепродзержинске и Днепропетровске прошли аналогичные судебные разбирательства, в ходе которых было осуждено 350 человек. Все они отбывали сроки по украинским колониям.

А что же милиционеры Виноград и Колесник, преступная халатность которых привела к мученической гибели троих людей? По определению судебной коллегии их действия квалифицированы как «допущенные нарушения при исполнении служебных обязанностей». За них Виноград и Колесник привлечены к уголовной ответственности и осуждены по другому делу. Тяжесть наказания автору неизвестна.

Кстати, средства массовой информации обошли молчанием события 25 июня. И только радиостанция «Свободная Европа» передала сообщение, что в Днепродзержинске произошли массовые антиправительственные выступления молодежи, которые были жестоко подавлены.

Добавьте ваш комментарий: Только авторизированные пользователи могут оставлять комментарии Имя:  Пароль:  Регистрация  ::  Запомнить